КладоИскателЬ: запрещённая археология

http://www.kladoiskatel.lv/

У судьбы не внаКЛАДЕ (Кладоискательство)

Гоча Мингрелия

Когда в доме совсем нет денег, Вася идёт на военный полигон. Сам впереди с металлоискателем, сзади жена с лопатой. За несколько часов можно цветного металла в виде гильз на полсотни латов накопать. Ещё аварийный вариант: с детектором пляж прочесать - там два лата под скамейку завалились, тут дорогое кольцо в песке. Но вообще-то Вася старается на мелочи не отвлекаться. Он занят делом серьёзным: ищет сокровища Третьего рейха и сокровища Шляхты. Живёт он в Латвийской глубинке - Салдусе. Все наиболее известные латвийские кладоискатели обитают в провинции: так сказать, к месту работы поближе. Несмотря на романтику своего дела, Вася больше похож на кладовщика, чем на кладоискателя. Невысокий, суетливый, глаза хитрющие. Сочное гэканье выдаёт в нём уроженца незалежной и самостийной. Ездит на развалюхе за двести баксов, зато его профессиональное оборудование стоит несколько тысяч долларов.

Некогда Вася был строителем. Но в начале 90-х годов заразился "золотой лихорадкой" от знакомых ребят, показавших ему, как работает металлоискатель. Сначала бродили по перспективным местам вместе. Потом Вася купил собственный аппарат и тут же с ним уединился. Первой его находкой стали 18 кг серебра.

- Разговорился как-то с одним пацаном. Он и брякнул про старикана, который ему проболтался, как в молодости под тремя дубами закопал горшок с золотом и серебром. А я те дубы знаю, сам дом неподалёку снимаю. И вот ехал как-то мимо, дай, думаю, попробую. Один дуб возле избы стоит, другие два чуть поодаль - в поле. Пошёл сразу к дальним. Смотрю: один дуб уже окружен ямами со всех сторон, видно, на дуру кто-то копал. А у второго сбоку такой здоровый камень. Я на камень аппаратом - звенит. Обкопал его, поднял, а под ним банка, доверху забитая пятилатовиками. Рядом баночка поменьше. Я её разбил, а там русские золотники и тьма бумажных денег. Ассигнации выбросил по дороге. Идиот: потом узнал, что у коллекционеров они в немалой цене.

С тех пор Вася нашёл ещё несколько кладов и ничем другим заниматься уже не хочет: - Это знаешь как затягивает! Точно наркотик. В земле же чего только нету! Только полметра внутрь копни. Я вот как подумаю, что где-то миллионы лежат, всё - спать не могу. Под ложечкой сосёт. Беру детектор и айда искать. Всё мечтаю что найду что-то стоящее, семью на пару лет обеспечу, а сам наконец настоящим делом займусь.
- А какое оно, настоящее-то?

Вася смотрит искоса, раздумывает: сказать, не сказать. Но желание дать понять, с каким человеком довелось мне разговоры разговаривать, берёт вверх. И он веско роняет:
- У меня наколочки серьёзные. Про золото Шляхты слыхал?

Судьба этого клада уже сотни лет лихорадит кладоискателей Польши и Украины. История такова. Когда в Речь Посполитную пришла Орда, она потребовала от польской знати огромный выкуп. Шляхтичи покрутили усы и решили дать врагам бой. Но перед тем спрятали добро. Серебро не брали, только золото и драгоценные камни. Рассказывают, что набитый сокровищами сундук двадцать человек поднять не могли. По сегодняшним подсчётам, клад тянет на 40 миллиардов долларов.

Вася убеждён что подобрался к легендарному кладу как никто другой. В 1927 году приезжал на Украину инженер, который во время реставрации монастыря в Польше нашёл 12 свитков. В них было написано, как отыскать клад, а также прилагался полный перечень всех сокровищ с условием, что часть найденного отойдёт к составителю документа.

Инженер долго по полю ходил - мерил. А со стороны на его действия глазела Васина мама, которая тогда ещё была совсем девчонкой, но отметки хорошо запомнила. В памяти наблюдательницы сохранились строки из документа: сокровище зарыто там, куда в 12 часов дня ляжет тень от верхушки дуба (нешто инженер малютке свитки зачитывал?:) Дерева того давно нет, но мамаша и тут в курсе: ей ещё прабабка его местоположение указывала.

У Василия уже разработан сценарий того, как он поведёт себя в случае находки: "Когда я золото Шляхты найду, то засниму его на видеоплёнку и обратно спрячу. Вывезти с Украины всё равно не дадут. Потом предложу свою информацию нужным людям. Я ж не жадный, согласен на десять процентов с сорока миллиардов. Как мне деньги на счёт переведут, так я им и место выдам". В арсенале Василия уже имеется один найденный на Украине клад. Аккурат когда он гостил у родственников, кто-то из сельчан нашёл на поле старинную монетку. Как опытный кладоискатель, Вася хорошо знал, что там, где валяется одна монета, всегда найдутся ещё. Взял детектор и пошёл. Несколько часов шарил, нашёл расколотый горшок. А в нём монет штук пятьсот. Правда все серебряные и не особо ценные. Редкой была только одна - времён польского короля Сигизмунда. Найденных на Украине сокровищВасе хватило на покрытие долга - 2300долларов и на выпивку с друзьями.
- А что ж не разбогател ? - интересуюсь я.
- Хрен его знает. - Вася сосредоточенно чешет затылок. - Хотя, знаешь, мог...

Первый раз Вася упустил свой шанс года четыре назад. В поисках немецкого бункера неожиданно напоролся вместе с приятелями на старинный погреб. Да не пустой, а доверху забитый коллекционным коньяком урожая 1916 года. Всего двадцать ящиков. Правда, в живых за давностью лет осталось лишь 12 бутылок. Но зато в идеальном состоянии - с сургучными печатями на этикетках, намертво притёртыми пробками. А уж на вкус...
- Мы их прямо там вчетвером в погребе и выжрали. Пилось легко-легко. Как лимонад. Только потом чувствуешь как тепло живое по животу разливается. Кайф!

Как позже выяснил Василий, тепла в животе разлилось как минимум на 12 тысяч долларов. У французских коньячных домов подобные находки - на вес золота. Они на базе таких старых коньяков выращивают новые, пользующиеся у ценителей большим спросом. А ещё бутылки из того погреба можно было продать за бешенные деньги на аукционе. Или уж на худой конец сдать прямо на месте, едва выйдя из леса. Это растолковал Васе один немецкий предприниматель, который был готов выложить за каждую бутылку по 1 тысяче долларов с ходу, не торгуясь.

Да уж, дал тогда Вася маху. Но, с другой стороны, вот так простые кладоискатели из латвийской глубинки смогли испытать ощущения, доступные лишь всяким рокфеллерам и венценосным особам. Зато окажись теперь Вася ненароком среди сливок общества, ему будет чтосказать о достоинствах и недостатках той или иной выдержки. Тем более что история с коньяком не единственная. В Тукумсе, ныряя в поисках сокровищ с аквалангами, Вася со товарищи нашли затопленный, но отлично сохранившийся джин производства 1943 года. И этот напиток тоже был употреблён строго по назначению: вовнутрь.

- То, что богатством не могу воспользоваться. - это у нас семейное, - признаёт Василий. - вот дядька мой на Украине ещё в 60-е годы нашёл старый немецкий блиндаж. Полузасыпанный. Но он внутрь таки пробрался, а там истлевший труп фрица и пять алюминиевых ящиков. Дядька еле-еле один выволок наружу. Принёс домой. Открыл, а там... доллары. Американские. Полтора миллиона. Ачто с ними делать в советской стране? И бабка потом долго ими печку растапливала...

Про немцев Вася может рассказывать часами. Он наизусть знает названия германских дивизий, места их дислокации, с одного взгляда различает эмблемы родов войск Третьего рейха. Но это не значит, что Вася любит историю. Вася любит деньги. А так уж получилось, что сегодня буквально всё, связанное с Рейхом, - ходовой товар. Приходится заниматься самообразованием.

С детектором наперевес Вася излазил на карачках места всех ожесточённых боёв. Находил и медали, и ордена, и тьму оружия. Этого добра по латвийским лесам разбросано - копать не перекопать. Потому кладоискателей периодически достаёт полиция.
- Им всё кажется, что мы оружие ищем для дальнейшей продажи. Бред полный. Я одному сказал: хочешь, тебе любую найденную пушку подарю? если из неё хоть раз пальнёшь, тыщу латов дам. Это оружие ведь восстановлению не подлежит.

По Васиным данным, на территории Латвии немцы при отступлении закопали немало кладов. Самый крупный и лакомый был ими притоплен в озере Усмас. Вася выезжал на это озеро, полный надежд, но, обозрев местность, быстро ретировался: водоём размером с море и камыши, камыши, камыши.

Тем не менее слегка отщипнуть от сокровищ Третьего рейха всё-таки удалось. Однажды у Васи был день рождения. Отмечал он его, как и положено фанатику: отправился вместе с другими кладоискателями на очередные раскопки. В лесу коллеги говорят: поздравляем тебя, Вася. А подарок наш такой: что найдёшь сегодня - всё твоё. Мы не претендуем.

Вася только отошёл в сторону, сразу и запищало. Копнул раз, другой: здоровенный ящик. А в нём штабной наградной фонд: эсэсовские знаки отличия, губные гармошки, "паркеры", а главное - 280 "крестов". На чёрном рынке каждый такой "крест" стоит 100 баксов. Но разбогатеть не удалось и в этот раз: у Васи опять набрались долги, и все "кресты" он быстро сдал по дешёвке.

Вопрос =- а не попахивает ли обшаривание мест былых сражений мародёрством - Васю крепко обижает. Как могли такое подумать?! И он, и его товарищи к останкам воинов, например, очень даже почтительно относятся. Найденные черепа и кости аккуратно складывают в пакетик. Иногда даже подкидывают тихонько к дверям посольств. Русских воинов - к русскому, немецких - к немецкому. Утром посол выходит на порог, а ему подарочный набор.

- Что болтать зря? - сурово вопрошает вдруг Василий. - Хочешь, сам клад найдёшь. Тут недалеко. Золото в горшках не обещаю, но монетку-другую - обязательно.
- Какую монетку? - ошарашенно спрашиваю я.
- Семнадцатого века. Ливонские шиллинги, кажется, называются. Ну что, поехали.

Душно. К разгорячённому лицу липнут слепни. Высокая трава бьётся о металлоискатель, и он всё время выдаёт серию ложных звуков.
- Лучше всего искать монеты осенью или зимой, - наставляет Вася. - Осенью поле распахано, и монеты плугом на поверхность выбрасывает. А зимой можно чётко отработать поле по секторам, когда видишь свои следы на снегу.

Он бессистемно, на мой взгляд, шоркается с аппаратом то в одну, то в другую сторону и при этом не умолкает. Выясняется что лет четыреста назад на этом месте было шведское поселение. То ли шведы монеты свои закопали, то ли они тут деньги штамповали - неясно. Однако вот уже лет пять как по этому лугу бродят кладоискатели. И не было случая, чтоб хоть с десяток монет не нашли. Первые находки сдавали коллекционерам по пять латов за монету. Но потом кладоискатели насытили рынок так, что ливонские шиллинги стали стоить считанные сантимы. Так что сейчас с Васей ходим не из жадности, а на интерес.

Проходит четверть часа. Полчаса. Полтора. Когда терпение готово лопнуть, металлоискатель звенит. Аппарат настроен на цветной металл. Штыковая лопата врезается в сухую землю. Есть! Только не монета, а покрытый плесенью патрон от карабина.

Ещё двадцать минут бесцельных хождений. Вновь срабатывает детектор. На сей раз это монета: тонкая, как лепесток. Размером меньше сантима. Однако - музейный экспонат. В моём понимании - так просто раритет. Через несколько минут Василий находит ещё одну. Что-то поднимается из глубин души. Остановится уже невозможно. Мы тралим поле, как тракторы. Копаем, как кроты. Наконец темнеет. Вася подбрасывает меня на вокзал.

Всю дорогу я молчу, а на прощание неожиданно для себя спрашиваю:
- Так сколько, ты говорил, стоит металлоискатель?

Примечание: фамилию Василия не называем по его убедительной просьбе.

журнал "Патрон" октябрь 2002